— Красотка хоть куда! — расхваливал барышник. — Ну, кому? Без единого зуба! Это большое удобство!

Жакмора замутило. Он вгляделся в стоявших вокруг людей. Мужики лет по тридцать пять — сорок, все как на подбор крепкие, матерые, в лихих картузах. Ядреная порода. Щетинистые усы, украшавшие многие лица, довершали впечатление.

— Итак, Адель идет за шестьдесят франков! — продолжал барышник. — Всего шесть десятков — это за беззубую-то! Считай, даром! Как, Кретьен, берешь? Или ты, Нюфер? — Он пнул старуху в спину. — Встань, карга, покажись! Берите, не прогадаете!

Старуха поднялась.

— Повернись, — велел барышник. — Покажи зад. Любуйтесь, люди добрые!

Жакмор старался не смотреть. А тут еще его обдало такой невыносимой вонью, что он и вовсе отвернулся. Но все-таки успел увидеть рыхлые, с вздутыми венами ягодицы.

— Пятьдесят, — выкрикнул чей-то гнусавый голос.

— Забирай! — откликнулся барышник, и не успела бабка оправить свою бумазейную юбку, как он отпихнул ее, залепив звонкий шлепок.

Сосед Жакмора, чернявый верзила, смачно расхохотался. Жакмор тронул его за плечо.

— Чему вы смеетесь? Вам не стыдно?

Верзила оборвал смех.

— Чего-чего?

— Не стыдно вам? — вполголоса повторил Жакмор. — Они же старые…

Не успев договорить, он получил кулаком в зубы. Во рту стало солоно — из расквашенной губы потекла кровь. Жакмор пошатнулся и полетел на дорогу! Никто и не взглянул на него. Торги продолжались.

Психиатр встал, отряхнул брюки. Теперь он видел только плотно сомкнутый полукруг темных неприветливых спин.

— А вот еще один! — раздавался голос барышника. — Товар люкс — на деревянной ноге! Исходная цена — сто франков! Сто десять!

Жакмор побрел прочь. От площади отходила улица, на которой вроде бы были какие-то лавки. Он пошел по ней и вскоре нашел столярную мастерскую. Толкнул дверь со скверным, тревожным чувством. Переступил порог и огляделся.